календарь подпроекты
Страны
Фильтр О ПРОЕКТЕ Участники СТАТИСТИКА

Антонов (Габров) Василий Федорович

1880-ее гг. – после 1941-го

дата публикации: 2019-02-19последнее обновление: 2019-02-21

Многолетний сторож-хранитель ц. Спас-Нередица. Летописец гибели памятника во время Великой Отечественной войны

Фото Василия Федоровича не сохранилось...

***

Церковь Спаса Преображения на Нередице (Спас-Нередица) 

Всемирно известный памятник архитектуры и монументальной живописи XII в. Уничтожена немецкой артиллерией в октябре-ноябре 1941 г. Восстановлена в точной копии в 1958 г. Комплексная реставрация (2004 г.) Объект Всемирного наследия ЮНЕСКО  

 

«Погибаю, но не сдаюсь!»

-------------------------

Тяжелейшей утратой во время второй мировой войны была гибель храма Спаса на Нередице близ Новгорода, одного из самых знаменитых памятников древнерусского зодчества и монументальной живописи XII века. Осенью 1941 года немецкой артиллерией храм был полностью разрушен. Погибла и вся, за очень немногими исключениями, роспись храма – целостный по своей композиции фресковый цикл, один из наилучшим образом сохранившихся европейских средневековых фресковых ансамблей.

Эти трагические страницы истории Нередицкого храма тесным образом связаны с судьбой одного удивительного человека – музейного сторожа Василия Федоровича Антонова, последнего свидетеля и летописца гибели величайшего памятника. О нем наш рассказ.

Но начнем мы его все же со Спас-Нередицы: даже ее рождение было окрашено трагедией.

В марте 1198 года в семье новгородского князя Ярослава Владимировича в одночасье заболели и один за дургим отдали Богу душу два его сына. Страшно горевал лишившийся наследников князь, заходилась в плаче безутешная княгиня. А несколько месяцев спустя в знак этой великой скорби появился в окрестностях Новгорода чудо-храм, весть о котором спустя столетия разлетится по всему миру.

Так родилась церковь Спаса Преображения на Нередице.

В следующем, 1199 году, церковь была изумительно расписана: фрески покрывали все пространство от пола до потолка и терялись во мраке купола, и торжествовала во всем тема Воскресения, встречи с умершими детьми в вечной жизни. А далее потекли века, в которых стояла она на Нередицком холме, в уединении от большого шумного Новгорода, звеном между ним и старым Городищем, стягивая и одновременно излучая окружающее пространство с живописной панорамой новгородских окрестностей и величавого течения Волхова. Стояла, переживая бедствиях и разорения. Дождалась мировой славы, когда в XIX столетии открылось, что в Новгороде существует маленький загородный храм XII века, где единственно сохранилась древняя нетронутая живопись. А отправленные в 1867 г. в Париж на Всемирную выставку акварельные зарисовки фресок так поразили публику, что по распоряжению Наполеона III в честь храма Спаса Преображения на Нередице была отлита бронзовая медаль...

Еще в 1906 г. очарованный Нередицей Николай Рерих, будто предчувствуя недоброе, писал: «Спешите, товарищи, зарисовать, снять, описать красоту нашей старины. Незаметно близится конец ее. Запечатлейте чудесные обломки для будущих зданий жизни».

На исследование, изучение, зарисовку храма и фресок судьба отпустила всего сорок лет...

После ожесточенных боев в августе 1941 года фашисты заняли Новгород. Отступившая наша армия закрепилась на оборонительном рубеже по руслу Волховца Липна – Нередица – Кириллов – Ковалево – Волотово. Стоявшие вдоль линии нашей обороны древние храмы, жемчужные шедевры мировой архитектуры, были превращены в долговременные огневые точки и в течение двух с половиной лет подвергались продолжительному и систематическому артиллерийскому обстрелу.

Одной из первых, еще в октябре-ноябре 1941 года, погибла Нередица. Обстрел храма велся с западной стороны, из Юрьева монастыря, и с северной – из города. От огня немецкой артиллерии уцелели лишь те части здания, которые оказались под завалами рухнувшего купола, сводов и верхних стен. От бесценных фресок Нередицы осталось около пятнадцати процентов.

Не снится это мне сейчас, не бредится, 
Иль это впрямь вершится Страшный Суд.
Фашисты бьют по Спасу на Нередице,
Какой уж день подряд фашисты бьют.

Эсэсовцы от страха будто спятили,
Они кромсают в клочья темноту,
И прямо на глазах у Богоматери
Осколочными лупят по Христу.

И ангелы, взлететь не в состоянии,
Распластывают крылья вдоль стены.
И мученики в нимбовом сиянии
На муки вновь и вновь обречены.

Все берега сковала гололедица.
За Волховом февральский ветер лют.

 

Фашисты бьют по Спасу на Нередице,
По сердцу человеческому бьют.

Как будто кулаками грянув по столу,
Нечистый сокрушает все подряд.
И в белых одеяниях апостолы,
Как пленники Майданека, горят.

Бушует смерч в осиннике и ельнике,
Исходит кровью мерзлая заря.
И гибнут чудотворцы и отшельники,
На этот раз чудес не сотворя...

Все предавая пламени и гибели,
На все и вся поставив свой сапог,
Они на ремешках солдатских выбили
Кощунственную надпись: «С нами Бог!»

М. Матусовский


Все это время при храме неотлучно находился музейный сторож Василий Федорович Антонов. И все это время он был занят суровым делом: день за днем он записывал, как погибала Нередица, будто готовил счет фашистам за их злодеяния...

Василий Федорович, всю жизнь работавший при церкви, был привязан к Спас-Нередице так, что и рассказать о том невозможно. Воспоминаний о нем, по скромности его должности, сохранилось немного, а фотографий не осталось вообще. Настоящая его фамилия была Габров, откуда появилась вторая – Антонов – доподлинно теперь неизвестно. Но именно под этой фамилией сторожа знали все, кто соприкасался с Нередицким храмом: историки, археологи, реставраторы, туристы.

Жил он с семьей в деревне Нередице, поблизости от церкви, любил садовничать – садик небольшой, несколько яблонек и слив. Немногословный, крепкий, типичный новгородец, старый сторож удивительным образом походил на одного святого с нередицкой фрески (ученые давно отметили эту их особенность – суровые, резкие и решительные лица святых, исполненные крестьянской силы, таили в себе нечто неповторимо новгородское). 

Василий Федорович работал еще при первой реставрации Нередицы П.П. Покрышкиным в 1904 г., чем гордился необычайно. В 1920-х гг. его оформили сотрудником Новгородского музея.

В течение 20 лет ответственно, с любовью исполнял сторож-смотритель Антонов свои обязанности: на лодке встречал туристов, привозил по реке к храму. Открыв церковь, скромно стоял позади экскурсионной группы, в который раз слушая рассказ о Нередице, которую знал вдоль и поперек. И если представлялся случай, охотно высказывал свое мнение по поводу ее архитектуры или сюжетов фресок – степенно, грассирующим выговором. И хотя образование его исчислялось двумя классами начальной школы, усердное чтение книг и собеседования с величайшими умами искусствоведения и реставрации, посещавших Нередицу, делали эти мнения поразительными по точности и образности. После экскурсии сторож обязательно поил дорогих гостей Нередицы чаем с малиновым вареньем. Пекся о храме, как отец о сыне, любя его беззаветно за красоту, жалея за огорчения, приносимые временем…

В августе 1941-го Антонов, как сотрудник музея, помогал в Новгороде при его эвакуации – в Кремле вместе со всеми грузил на машины ящики с музейными ценностями. Проводив машины, вернулся к своей Нередице. И не оставлял вверенный ему храм до тех пор, пока не оказался тот на самой передовой, и военные категорически воспретили сторожу находиться там дольше...

Что было потом, рассказывает Борис Константинович Мантейфель, известный наш музейщик, природовед, археолог, один из организаторов музейной эвакуации:

«Эвакуировали мы музей в Киров, оттуда я ушел на фронт. Попал далеко – на Мурманское направление. О Новгороде, сколько ни старался узнавать, ничего не слышал сверх того, что в газетах было. И вдруг приходит ко мне письмо на фронт: пересылают из Кирова. На конверте адрес карандашом: «г. Киров, Музей, Тому, кто привезет из новгородского музея вещи».

Бережно развернув лист грубой бумаги, исписанной строгими, как в древней грамоте почти печатными письменами, он прочел следующее:

«От сторожа Спас-Нередицкой церкви-музея В.Ф. Антонова.

Доклад

Довожу до сведения заведующего новгородского эвакуированного музея о состоянии Нередицы. По 7 октября, то есть до которых пор я находился около нея, памятник находился в таком состоянии. Начнем с верха. Купол – как крыша, так и свод пробиты насквозь с западной стороны, но еще держатся на месте. Пострадали Пророки и картина Вознесения. Но самое главное – это снесено западное плечо на хорах почти по окно. С юго-западной стороны, где вход на хоры, пробита стена насквозь прямо на лестницу. От дверей нет и помину. Также снесена и изуродована вся крыша, и еще много ранений по стенам. Но леса стоят еще целы. У колокольни верх снесен и пробита западная стена. Вообще, весь крежь покрыт обломкам и кровельным железом и ямами от снарядов…

От деревни одни головешки. Мой дом еще несгоревши, но весь пробит минами и разрушен. От саду стоят одни пеньки.

Городиская церковь сгорела, как и Городище. На Ситке тоже церковь Андрея побита, да и по Липну бил тоже. По Кириллову, которое занято немцами, тоже попадало. Город был занят немцем, но Нередица по Волховец и Синий мост (вся территория) – в наших руках. Это было по 15 октября, а теперь не знаю, так как я сам нахожусь в Чкаловской области…».

Были еще письма, в которых Василий Федорович описывал гибель Спас-Нередицы: «Из фресок «Моисея» уже нет. Картина «Страшного суда» была еще цела, но в наружной стене пробита брешь, но фресок еще много было нетронутых... Хоры не были обрушены, так как вся тяжесть упала на улицу у западного угла». 

Последнее его письмо заканчивается тревогой: «Но я боюсь худшего, уж больно стоит она на лобном месте...». И худшее это произошло.

Все письма сторожа Антонова – только печаль и тревога о судьбе Нередицы. Лишь однажды напишет он из Чкаловской области, где умирает в эвакуации, о своих личных делах:

«Добрый день, Борис Константинович! Я слышу, что будто бы Новгород взят от немцев. Будем надеяться, что скоро увидим свой Новгород, и вы его увидите первым, а также Нередицу. Если вы будете в Нередице, то, будьте добры, сообщите мой адрес первому встречному вам нередицкому жителю. Это важно для моих детей, которые на фронте и с которыми я не имею никакой переписки с самого начала войны… 14 и 15 августа двое суток горел город, то много было людей, которые плакали, как Приам по Трое, но никто не пел, как Нерон…»

Василий Федорович так и не дожил до свидания с Новгородом и своей Нередицей. Умер в Чкаловской области…

---------

Но подвиг хранителя Нередицы продолжался. После эвакуации в освобожденный Новгород вернулась племянница покойного сторожа Тоня Антонова. Поселилась в небольшой землянке по соседству с Нередицким холмом. И стала ревностно и строго охранять все то, что осталось от величественного памятника.

И казалось, что в этой груде камней погибло все, что было в этом уникальном памятнике драгоценным для истории и искусства.

Но уже в мае 1944 года – через 4 месяца после освобождения города! – в Новгороде организуется реставрационная мастерская, а в августе были начаты работы на Нередице. Решение о дальнейшей судьбе Нередицкой церкви потребовало предварительного исследования ее руин и анализа разрушений. Основными документами сравнительного анализа стали чертежи П. Покрышкина с первой реставрации начала века, опубликованные репродукции фресок – и письма нередицкого сторожа Антонова.  Под руководством легендарной нашей Любови Митрофановны Шуляк разобрали завалы, расчистили руины, укрепили уцелевшие фрагменты фресок, собрали в корзины их осколки, выбранные из щебня и откопанные из земли вокруг руин. 

А потом стали думать, что с этим всем делать: прецедента восстановления столь сильно разрушенного памятника до той поры не было.

В 1947 г. решительный Сергей Николаевич Давыдов, начальник Новгородской реставрационной мастерской, составил проект восстановления храма на основе чертежей и замеров начала XX в., и вскоре начались работы. Заканчивал реставрацию в 1956-1958 гг. тогда еще молодой специалист Григорий Михайлович Штендер – она признана блестящей, одной из лучших для сильно разрушенных памятников.

И хотя процесс реставрации Спаса-Нередицы продолжался еще многие годы (полный ее комплекс был завершен в 2004 г., а в 2015 г. под руководством Татьяны Анатольевны Ромашкевич были закончены основные работы по возвращению росписи храма и он был открыт для показа), тот день в конце 1950-х, когда Нередица впервые встала из руин, был незабываем, подобен чуду. Рассказывают, что леса снимали уже затемно – так не терпелось реставраторам поскорее увидеть ее. И как немолодая уже сторожиха, племянница Антонова, все эти годы прожившая бок о бок с храмом, с облегчением выдохнула – «Жива Нередица наша!».

PS. На нашем сайте мы не стали делать отдельный материал о церкви Спаса на Нередице – о памятнике мировой художественной культуры так много написано и опубликовано именитыми и авторитетными историками и искусствоведами, что мы ничего нового не добавим. Но обратиться к самым трагическим страницам истории Спас-Нередицы и воскресить из полузабвения благородный, словно сошедший с нередицкой фрески, облик ее беззаветного хранителя посчитали своим долгом.

А еще эти строки для тех, кто сегодня своими дачными (и не дачными) постройками наступают на многострадальный храм, пытаясь уничтожить его второй раз. Хотя эти люди из новой деревни Нередица, в которых трудно признать новгородцев, так небрежно и холодно называющие Спас-Нередицу «муляжом, новоделом», скорее всего, не читают подобных заметок...

Но может быть когда-нибудь попадется им эта история, и приведет их в чувство строгий взор старого сторожа Василия Антонова из прежней, сожженной фашистами, деревни Нередица. Может быть вспомнят они тогда, что в мире есть красота, которая беспомощна без нашего участия. Что есть такие слова, как национальная гордость и новгородская ответственность за мировые шедевры. Что они не первые и не последние живут на Нередицком холме, и есть историческая память. Да и просто человеческая – хотя бы о том, что 800 лет назад безутешный отец поставил здесь чудный храм на помин своих погибших сыновей. И о том, как стоял здесь под гибельным немецким огнем их односельчанин Василий Федорович Антонов, не смея оставить любимую Нередицу в ее смертный час...

 

Литература к статье:

1. Шуляк Л.М. Раскопки руин церкви Спаса-Нередицы близ Новгорода // Практика реставрационных работ. – Сб. 1. – М., 1950.
2. Бершадский Р.Ю. Две повести о тайнах истории. – М.: Советский писатель, 1960. – Глава: История, творимая сегодня.
3. Порфиридов Н.Г. Новгород. 1917-1941: воспоминания. – Л., 1987.
4. Вздорнов Г. Нередица: ландшафт и храм // Наше наследие. – 2000. – № 54.
5. Вздорнов Г. Антонов (Габров) Василий Федорович // Великий Новгород: история и культура IX-XVII веков: энциклопедический словарь. – СПб.: Нестор-История, 2007. – С. 73.
6. Особо ценный ландшафт: хроника нелегкой судьбы // Новгородские ведомости – 2016. – 16 марта.

Приложения к материалу